Дефицит региональных бюджетов может достичь 2 трлн

Министерство финансов признало ухудшение ситуации с региональными бюджетами. По прогнозам, к 2026 году их дефицит может достигнуть почти 2 триллионов рублей, что станет антирекордом. Глава ведомства Антон Силуанов охарактеризовал положение как «непростое», за этими словами скрывается более жесткая реальность.

За год дефицит вырос с 1,5 до 1,9 триллиона (плюс 400 миллиардов). Причина — резкое падение поступлений от налога на прибыль, который недодал 480 миллиардов рублей. Особенно сильно пострадали регионы с сырьевой специализацией, например Ямало-Ненецкий автономный округ. Зависимость от корпоративных прибылей привела к быстрому сокращению доходов. Снижение поступлений заставляет регионы искать, какие статьи расходов сокращать в первую очередь — инфраструктуру, социальные программы или инвестиции.

Экономисты отмечают, что проблема носит структурный характер. Бизнес-стратег Евгения Истомина подчеркнула, что снижение налога на прибыль отражает снижение рентабельности в корпоративном секторе. «Особенно уязвимыми оказываются территории, сильно зависящие от отдельных отраслей, — заявила она. — Там колебания прибыли ощущаются наиболее болезненно. Пример Коми, Оренбургской области и Ямала подтверждает, что сырьевая специализация не гарантирует стабильности бюджетных поступлений. При этом возможности компенсировать потери за счет собственных ресурсов у регионов ограничены. Федеральная поддержка, вероятно, станет ключевым инструментом сглаживания дисбалансов, но она также имеет свои пределы». По мнению Истоминой, необходима более гибкая бюджетная политика и диверсификация доходов. «В долгосрочной перспективе важно не только перекрывать текущие дефициты, но и снижать их структурные причины», — добавила эксперт.

Доцент Финансового университета Ольга Борисова видит три возможных пути. Первый — увеличение ненефтегазовых доходов за счет повышения собираемости налогов и ужесточения контроля, в том числе за банковскими счетами граждан без официальной занятости. Второй — наращивание нефтегазовых доходов через расширение объемов реализации и поиск новых контрагентов, а также экспорт халяльной аграрной продукции в страны Азии и Ближнего Востока. Третий и самый болезненный — сокращение расходов: возможен пересмотр национальных проектов и федеральных программ, урезание инфраструктурных и дорожных проектов, а также сокращение расходов на государственный аппарат. При этом меры поддержки должны стать более адресными.

Кроме того, Борисова считает, что одним из неиспользованных резервов остается рост потребительской активности. Снижение ключевой ставки могло бы стимулировать спрос, что в итоге повысит прибыль бизнеса и увеличит налоговые поступления. В качестве крайней меры она допускает введение налога на сверхприбыль компаний: «Например, за последние 5 лет средняя по отрасли доходность составляет 30%. Если компания получила доход выше, то разница облагается налогом и взыскивается в доход государства. Его размер (ставка) зависит от объема средств, необходимого для пополнения бюджета». Однако эксперт предупреждает, что регулярное применение такой меры сдерживает развитие бизнеса, поэтому налог на сверхприбыль можно собрать только однократно.

Простых решений не существует. Любое действие — компромисс между экономией и риском затормозить и без того слабый экономический рост (по прогнозам, в этом году он составит около 1%). Главный вопрос, по мнению аналитиков, не в том, удастся ли закрыть дыру в 2 триллиона рублей, а в том, станет ли этот кризис разовым эпизодом или новой финансовой реальностью для российских регионов. Готовы ли регионы к жизни в условиях перманентного дефицита — покажет время.