Ормузский узел затягивается: рост цен на картофель и фисташки
Закрытие одного ключевого пролива способно вызвать глобальные последствия для экономики, затронув миллионы людей, даже не знающих о его существовании. Именно такая ситуация складывается вокруг Ормузского пролива — стратегической артерии для транспортировки значительной доли мировой нефти и газа.
В Государственной Думе заявили, что блокада этого пролива может привести к ощутимому росту цен: промышленные товары способны подорожать до 70%, а продовольствие — до 20%.
Россия, с одной стороны, может получить выгоду от увеличения экспортных доходов из-за роста цен на энергоносители. С другой стороны, страна остаётся зависимой от импорта: за рубежом закупается около 70% промышленных товаров и примерно 20% продуктов питания.
Нарушение логистических цепочек ведёт к удорожанию всей продукции: от одежды и техники до овощей и сладостей.
Характерным примером служит рынок фисташек. Иран, занимающий второе место в мире по производству после США, обеспечивает около трети мирового экспорта. Цены на иранские фисташки достигли максимума за последние восемь лет, продолжив тенденцию роста, которая за два года составила примерно 30%.
Спрос на фисташки продолжает увеличиваться благодаря их популярности в пищевой индустрии, однако текущий скачок цен является лишь ускорением общей тенденции.
Эксперты отмечают, что фисташки представляют собой только вершину айсберга.
«Жизнь в Дубай возвращается»
Инвестиционный банкир Евгений Коган полагает, что в продовольственном сегменте риски ограничены: Россия способна быстро переориентироваться на альтернативные поставки.
— Те же самые фисташки или финики Россия сможет получать и из других регионов, — говорит экономист. При этом, по его словам, последствия войны в Персидском заливе ощутили, скажем, покупатели элитных автомобилей, которые шли через ОАЭ. Правда, этот сегмент рынка слишком мал. А люди, покупающие премиальные авто, могут подождать месяц-другой.
Даже логистические сложности в ОАЭ, по словам Когана, не выглядят критическими:
— Огромное количество компаний находится в Эмиратах. И конечно, это мешает работать. Но, скажу откровенно, уже опять начинаются традиционные дубайские пробки: жизнь туда [в город] возвращается.
«Ощутит каждый человек в мире и в России»
Совершенно иную оценку даёт профессор Леонид Холод, бывший замминистра сельского хозяйства и продовольствия.
— Блокада Ормузского пролива может повлиять абсолютно на все товарные позиции и уже влияет на многие из них. Дело в том, что Иран является потребителем сельхозпродукции. Но всё же главное влияние — через то, что из Персидского залива вывозится большой процент нефти и сжиженного газа. Если они не вывозятся, рынок разбалансируется, цены растут. А дальше всё просто: нефтепродукты превращаются в энергию — для тракторов, транспорта, логистики. Они дорожают — и вместе с ними растет себестоимость всего, что производит человек.
На вопрос о прямом влиянии на продукты питания Холод ответил:
— Конечно. Дорожает производство сельхозпродукции, доставка, хранение. Всё дорожает. А если цены растут, то потребление снижается — это базовый рыночный закон. Для части населения планеты это станет проблемой: у людей просто не хватит денег на необходимый набор продуктов.
Ключевой момент — воздействие на удобрения. Около 38% мирового оборота фосфоритов и значительная часть азотных удобрений связаны с регионом Персидского залива. При нарушении поставок удобрения не доходят до Африки, Индии, Юго-Восточной Азии. Их начинают срочно искать в других местах, перекупать — и цены растут.
Эксперт подтвердил, что это сказывается на урожайности:
— Безусловно. Азотные удобрения особенно критичны: если их не внесли вовремя, это прямое снижение урожайности. Фосфорные тоже важны. В итоге мы получаем меньше урожая, а значит, меньше продовольствия. Минус урожайность растениеводства — это минус кормовая база, значит, падает продуктивность животноводства. Это цепная реакция. Влияние — буквально на всё.
Относительно ситуации в России Холод отметил:
— У России ситуация особая. Мы сами производим удобрения и нефтепродукты, и теоретически внутренние цены могли бы быть сбалансированы. Но мы не изолированы от мирового рынка. Если там цены растут, производители будут стремиться продавать туда, где дороже.
Риск заключается в том, что внутренний рынок может оказаться недонасыщенным. С одной стороны, высокие цены выгодны аграриям. С другой — нужно не допустить, чтобы внутри страны возник дефицит и рост цен стал критическим для населения.
Отвечая на вопрос о картофеле, эксперт пояснил:
— Потому что современные сорта сильно зависят от интенсивных технологий: техники, агротехнологий и удобрений. Если чего-то не хватает, падает урожайность. По картофелю и кукурузе эксперты называют возможное снижение урожайности на 30–50%.
Россия импортировала часть ранней сельхозпродукции, в том числе из Ирана. Это были помидоры, огурцы, ранний картофель, баклажаны. Сейчас поставки осложнены. Кроме того, другие страны, например Египет, также зависят от удобрений из региона Персидского залива, что только усугубляет проблему.
Таким образом, затяжной конфликт способен привести к серьёзным последствиям для мирового продовольственного рынка: росту цен, усилению конкуренции за ресурсы и давлению на потребителей по всему миру, включая Россию.
