Шринкфляция: как россияне теряют 2 триллиона

В российских магазинах давно существует замаскированный обман покупателя. Потребитель видит привычный товар на полке с тем же ценником и берет его, не подозревая, что платит больше: вес или объем продукта уменьшили. Этот феномен называют шринкфляцией — производитель не поднимает цену напрямую, а сокращает количество товара в упаковке.

Аналитики при вице-спикере Госдумы Борисе Чернышове подсчитали: за год упаковки в магазинах «худеют» в среднем на 5%, а в некоторых категориях — на 20–22%. Орехи и сухофрукты потеряли почти четверть веса, шоколад — 15%, выпечка — 10%. При этом цена остается прежней или даже растет.

С учетом этого скрытого удорожания реальная инфляция составляет 13,1% — а не 5,6%, как заявил Центробанк по итогам прошлого года. Разница между этими показателями и есть шринкфляция. Среднее домохозяйство теряет от 28 до 34 тысяч рублей в год, а в целом по стране потери достигают почти 2 триллионов рублей.

Больше всего страдают категории, где покупатель ориентируется на привычный вид товара, а не на вес. Среди них:

В отдельных сегментах потери достигают 20–22%. Это товары с высокой долей брендинга и низкой эластичностью спроса, где потребитель психологически не замечает уменьшения, пока не начнет считать, объясняет в интервью MSK1.RU Саид Гафуров, кандидат экономических наук, доцент МГЛУ и РГСУ. Бытовая химия и средства гигиены тоже в зоне риска: объем флакона падает, а формула нередко упрощается — здесь шринкфляция плавно перетекает в скимпфляцию.

Покупатели не привыкли считать: берут пачку, которая выглядит так же, как в прошлый раз, платят ту же цену, а дома обнаруживают, что каши не хватило на завтрак или шампунь закончился раньше.

Производители не считают себя ворами и называют это «оптимизацией». Гафуров отмечает: в условиях кризиса у бизнеса растут затраты на сырье, логистику, упаковку. Поднять цену — потерять покупателя, а уменьшить вес — почти никто не заметит. Это не мораль, а математика.

«В условиях роста затрат компании ищут способы сохранить доступность товаров для потребителей. Одним из таких способов и является шринкфляция», — говорит директор международной выставки продуктов питания WorldFood Moscow Александр Ежов.

Гафуров добавляет, что в таких условиях выигрывают традиционные рынки: там товар виден «вживую», покупатель может попросить отрезать ровно нужный вес. Продавец на рынке заинтересован в репутации, в отличие от обманщика, продающего «скукожившуюся» пачку на анонимной полке супермаркета.

Василий Александров, генеральный директор экосистемы управления репутацией и бизнес-аналитики «Платформа VICTORY», подчеркивает: триллионы теряют не только потребители, но и сами бренды-обманщики.

«Покупатель не дурак. Он замечает, как привычная пачка не закрывает привычный рецепт, банка кончается быстрее, чем в прошлый раз, — и человек идет к весам или к старой упаковке в шкафу. Дальше он делает то, что делает любой рассерженный человек в 2026 году: фотографирует и пишет. В отзыв на маркетплейсе, в карточку магазина на картах, в комментарии к посту бренда. Он формулирует претензию одним словом: обманули», — говорит Александров.

Александров сравнивает это с расхождением цен на полке и на кассе: когда покупатель видит одну цену, а платит другую, он чувствует себя обманутым, и это чувство сильнее реальной переплаты. Шринкфляция работает по тому же механизму, но удар по репутации бренда наступает не сразу, а когда человек дома обнаруживает, что товара меньше.

«Литр молока, килограмм крупы, десяток яиц — эти величины люди помнят на уровне мышечной памяти. Девятьсот граммов вместо килограмма замечают все и сразу», — объясняет Александров.

Александров указывает на еще один фактор, который делает шринкфляцию стратегической ошибкой производителей. Раньше возмущение обманутого покупателя жило в комментариях на сайте или в соцсетях неделю, а потом затухало.

«Сейчас это возмущение оседает в карточке товара, в отзывах и в поисковой выдаче — а через них попадает в ответы нейросетей. Человек спрашивает у ИИ, какой производитель лучше, и получает выжимку из накопленных жалоб, в том числе трехлетней давности. Разовое решение уменьшить пачку становится постоянным клеймом для бренда», — объясняет Александров.

Саид Гафуров считает, что бороться со шринкфляцией можно и нужно. Во-первых, требуется тотальная прозрачность: на упаковке нужно указывать факт уменьшения граммовки и цену за килограмм или литр. Во-вторых, необходимы единые стандарты упаковки для социально значимых товаров. Но при этом нужно создавать для бизнеса такие условия, когда не будет необходимости каждый месяц уменьшать упаковку.

«Иначе мы будем бороться не с явлением, а с его симптомами, — говорит Гафуров. — А бизнес каждый раз будет находить новые формы адаптации, которые регулятор снова не успеет заметить».

Остается вопрос: сколько еще обедневшие россияне будут готовы платить за воздух в пачках.