ЕГЭ в тупике: почему 300 баллов не спасают

ЕГЭ в России отмечает 25-летие, и за это время экзамен, по мнению многих, полностью исчерпал себя. Высокие баллы больше не гарантируют бюджетное место в престижных университетах, хотя изначально именно это было главной целью реформы. На ряде направлений бюджет практически полностью занят победителями и призерами олимпиад, а стобалльники оказываются перед закрытой дверью.

Разговоры о судьбе ЕГЭ и олимпиад вновь активизировались, и мнения звучат самые разные — одно радикальнее другого. Бывший министр образования, один из создателей ЕГЭ Владимир Филиппов, выступил против отмены экзамена, предупредив, что это усложнит поступление. Другой экс-министр, Андрей Фурсенко, предлагает усложнить сам экзамен и сократить перечень олимпиад.

Эксперты в беседе с MSK1.RU пытаются найти решение: как реформировать систему льгот, справедливо распределять ограниченные бюджетные места и не превратить поступление в гонку за набором достижений.

На популярные направления в ведущих вузах одновременно претендуют несколько групп абитуриентов: стобалльники, победители олимпиад, льготники и целевики. У каждой — свои основания на бюджетное место. В итоге число кандидатов растет быстрее, чем количество бесплатных мест.

Президент Всероссийского фонда образования Сергей Комков считает, что проблема не только в количестве олимпиад. Система поступления за годы стала чрезмерно сложной: к ЕГЭ добавились олимпиады различных уровней, вузовские испытания, индивидуальные достижения и разные льготные категории. «Наворотили воз и маленькую тележку», — так эксперт описывает нынешнюю конструкцию.

По его мнению, государство сначала сделало ставку на ЕГЭ как на универсальный фильтр, который позволит школьнику из любого региона конкурировать за место в вузе. Затем стало ясно, что одного экзамена мало, и система начала обрастать дополнительными механизмами: всероссийскими и региональными олимпиадами, вузовскими испытаниями. Одновременно росло число выпускников с высочайшими баллами.

Когда ЕГЭ только вводился, 90-100 баллов были редкостью. Теперь подготовка к экзамену превратилась в огромную индустрию с репетиторами, курсами и онлайн-школами, где крутятся большие деньги. От них, как отмечает Комков, добровольно никто не откажется. Возник парадокс: чем лучше школьники сдают ЕГЭ, тем меньше он различает самых сильных. Когда на факультет приходят десятки абитуриентов с почти максимальными результатами, университет вынужден искать дополнительные критерии. Так появились олимпиадники.

Олимпиады при этом не бесполезны. Сторонники системы отмечают, что олимпиадные задачи проверяют навыки, которые тестовый экзамен не видит. Депутат Госдумы Олег Смолин считает это главным аргументом в пользу сохранения и расширения олимпиад. «Исследования показывают: олимпиадник отличается от стобалльника ЕГЭ тем, что стобалльник, как правило, более усидчив, а олимпиадник более ориентирован на проявление творчества», — говорит парламентарий.

Олимпиады позволяют вузу увидеть ребенка, способного решать нестандартные задачи, а не просто воспроизводить материал. Это особенно важно для математических, физических и химических направлений. Сильный предметник может не раскрыться в формате стандартного экзамена.

Сергей Комков согласен, что олимпиадные достижения должны давать преимущество, но не становиться абсолютным приоритетом. «Олимпиады — это показатель умственного развития и какой-то другой развивающей деятельности. Если ученик участвует в олимпиадном движении, это уже хорошо. Поэтому каким-то бонусом при поступлении это может быть. Но приоритетом оно быть не должно», — уверен эксперт. Основа отбора, по его мнению, — результаты основных экзаменов и качество школьной подготовки в целом.