Провал ординатуры: как реформа оставила медвузы без студентов

Приемная кампания в ординатуру в этом году оказалась под угрозой срыва, считают эксперты. Несмотря на заявления властей о высоком конкурсе в медицинские вузы, крупные университеты вынуждены объявлять дополнительный набор на сотни бюджетных мест.

В медицинском сообществе причину видят не только в низких зарплатах и падении престижа профессии. Ключевым фактором стала новая система обязательной отработки, а также штрафы, юридические риски и рост бюрократии в медицине.

Парадокс: в медвузы по-прежнему поступают тысячи абитуриентов, профессия врача остается востребованной, государство наращивает подготовку кадров. Однако в середине августа ведущие университеты обнаруживают сотни свободных бюджетных мест в ординатуре.

Речь идет не о малоизвестных учреждениях. Крупнейшие медвузы Москвы и Санкт-Петербурга объявляют дополнительный прием на десятки и сотни мест, аналогичная ситуация по всей стране.

Вузы пытаются добрать студентов до конца августа. Но почему выпускники, потратившие шесть лет на обучение, не спешат занимать бюджетные места? Журналист MSK1.RU задал этот вопрос экспертам.

Главной причиной опрошенные эксперты называют прошлогодние изменения законодательства. Для выпускников целевого обучения цена отказа от обязательств резко выросла: при расторжении договора предусмотрены компенсации и штрафы. Это создает ловушку: молодым врачам предлагают подписать обязательства до того, как они определятся с карьерой, а последствия могут быть крайне дорогими. Поэтому они стали осторожнее выбирать условия продолжения карьеры.

Президент Лиги защитников пациентов Александр Саверский отмечает, что выпускники медвузов оказались в ситуации неопределенности: правила меняются, а механизм их реализации непонятен.

«Ребята просто не понимают, что их ждет. Потому что и сам обещанный институт наставничества тоже их не ждет. Его просто нет», — говорит Саверский.

Если государство планирует направлять молодых специалистов в конкретные медучреждения и рассчитывает на наставничество, нужно заранее создать работающий механизм: определить, кто будет наставником, его ответственность и оплату труда. Пока же вся нагрузка ложится на выпускника.

«Получается по факту, что чиновник проблему организационно не решил, зато всю ее переложил на детей», — эмоционально замечает Саверский.

Его претензия к самой конструкции реформы: от молодых людей требуют принимать решение, последствия которого они не могут оценить, а госсистема не выстроила все механизмы.

Выпускник, который раньше думал только о выборе специальности, теперь должен учитывать возможные выплаты при изменении обстоятельств. А это миллионы! По словам Саверского, страх перед такими последствиями отталкивает молодежь от дальнейшего обучения.

Президент Лиги защиты врачей Семен Гальперин ожидает снижения поступления не только в ординатуру, но и в медвузы. Если абитуриент понимает, что после шести лет обучения его ждут жесткие обязательства и штрафы, это влияет на привлекательность профессии.

Гальперин считает, что кадровая политика не должна строиться исключительно на принуждении. Врач, направленный работать туда, где не хочет, может формально выполнить обязательства, но это не гарантирует мотивированного специалиста.

«Врач, который работает не там, где ему хотелось бы, принесет, конечно, гораздо меньше пользы своим пациентам. И всё это — итоги так называемой оптимизации», — отмечает эксперт.

В Минздраве проблем не видят и приводят цифры: на 20 тысяч бюджетных мест в ординатуре (почти 16 тысяч целевых) подано 39 тысяч заявлений. Но если система идеальна, почему ведущие вузы в августе открывают дополнительные наборы на сотни мест?