Экономика России: стагнация, но не кризис, несмотря на прогнозы

Западные средства массовой информации, в частности The Washington Post, вновь предрекают России скорый экономический кризис. Издание ссылается на источники в финансовом блоке администрации президента США, указывая на снижение бюджетных доходов, рост дефицита, высокие процентные ставки и масштабные заимствования для финансирования СВО, что якобы приведет к потрясениям уже летом. Также утверждается, что реальная инфляция существенно превышает официальные 6%.

В качестве косвенных признаков проблем приводятся примеры закрытия ресторанов в Москве, роста издержек бизнеса и увольнений. Однако российские эксперты предлагают более сдержанную оценку.

Ведущий эксперт Центра политических технологий, экономист Никита Масленников в интервью MSK1.RU пояснил, почему подобные публикации появляются регулярно, что на самом деле происходит с экономикой и где находятся реальные зоны риска.

На вопрос о том, как оценивать прогнозы The Washington Post и других изданий о надвигающемся весной кризисе, Масленников ответил: «Задача таких материалов понятна: убедить читателей, что в России ничего не меняется к лучшему, что там проблема на проблеме и что нужно еще немного «дожать» и тогда санкции наконец добьют экономику. Это не первый раз — мы слышим это с 2014 года. Напомню, Барак Обама говорил, что санкции «порвали российскую экономику как Тузик тряпку», потом похожее говорил Байден в 2022 году».

Экономист отметил, что появление таких прогнозов связано с внутренней политикой США. «Безусловно. Сейчас, например, обсуждается вопрос санкций против третьих стран и формально «зеленый свет» на это есть. Но пока всё идет ни шатко ни валко. Скотт Бессент прямо сказал: «Мы посмотрим на поведение России и исходя из этого будем решать». Поэтому такие оценки — часть общего пакета давления и создания нервозности», — добавил он.

Обсуждая реальное положение дел, Масленников указал, что проблемы есть, но это не кризис. «По итогам прошлого года мы видим существенное торможение экономического роста — примерно в районе одного процента, может быть, чуть выше. Но это не кризис», — заявил эксперт. Он пояснил, что кризис — это когда ВВП падает более двух кварталов подряд и уходит в устойчивый минус, а серьезный кризис — при годовом падении превышающем 2%. «Сейчас у нас стагнационная траектория. Если суммировать, стагнация, но не кризис», — резюмировал Масленников.

Отвечая на утверждения о падении реальных доходов и завышенной инфляции, экономист привел факты: «Если смотреть на факты, то по итогам прошлого года номинальная заработная плата выросла не менее чем на 12–13% — это консервативная оценка. Хотя реальные располагаемые доходы населения — примерно 5–6%. Кроме того, часть людей получают доходы от высоких депозитных ставок и финансовых инструментов. Потребительский спрос не падает — он растет, пусть и умеренно. В этом году совокупный рост спроса может составить около 2,5%».

Комментируя аргумент о массовом закрытии ресторанов в Москве, Масленников назвал это преувеличением. «Это чистой воды преувеличение. Причины гораздо глубже, и это общемировая тенденция. Пусть посмотрят в США, рестораны и кафе закрываются везде. Да, есть высокие аренды, инфляционные издержки, рост цен, повышение НДС на 2%. Но ключевой фактор — меняется структура потребления», — объяснил он. Эксперт отметил, что тренд на доставку еды и покупку готовой пищи ускорился после COVID-19, что приводит к трансформации ресторанного бизнеса, а не к его кризису.

На вопрос о реальных рисках, Масленников выделил инвестиции. «Самая серьезная проблема — инвестиции. В этом году они могут показать нулевой рост. А инвестиции — это производительность труда, заработная плата и будущие темпы роста. Инвестиционный всплеск невозможен при высокой инфляции. Когда инфляция снизится к 5% и ниже, инвестиции начнут оживать. Но здесь необходима активная роль государства», — сказал он.

Говоря об ожиданиях от текущего года, экономист заявил: «Этот год будет не проще предыдущего. Он рубежный. Есть возможность снизить инфляцию до 4–4,5% и запустить механизм инвестиционного роста, чтобы в 2027 году выйти на темпы роста ВВП 2% и выше. Но для этого нужна жесткая бюджетная дисциплина, повышение эффективности госрасходов, пересмотр налоговых льгот, которые часто не давали результата. Думаю, первые пять месяцев года — это старт выхода на новую, хотя пока еще трудно различимую экономическую структуру. Это неизбежно сопровождается колебаниями, но экономика адаптируется — прежде всего к собственным потребностям, а не только к внешним вызовам».